Реминисценция – это ассоциативно и перспективно

Культура

Реминисценция — это отражение в новой книге отдельных цитат и, конечно же, образов предыдущего известного произведения, чаще всего созданного классиком. Она представляет собой достаточно тонкий и мощный творческий инструмент, воздействующий на память и ассоциативное мышление, его не следует путать с плагиатом. Ведь если реминисценция в литературе — творческое эхо, переосмысленное, вносящее новые краски, воздействующее на воображение читателя, то плагиат, присвоение авторства — это, конечно же, воровство. Украинский поэт, классик Котляревский, даже творчески «разделался» с плагиатором г-ном Мацапурой, поместив его в своей «Энеиде» одним из персонажей, третируемых чертями в аду.

Кстати, с реминисценцией мы встречались практически все. Вспомните, как мы, будучи детьми, просили старших «придумать для нас сказку», а потом слушали в вольном изложении истории об Иванушке-Дурачке, Василисе Прекрасной и т. д. (Реминисценция — это также и образы, переходящие из сказки в сказку.) Ее использует и сборник рассказов, соединенный воедино общим главным героем, и подобный ему по композиции сериал. При этом, как вы знаете, более позднее развитие сюжета допускает упоминания из совершенно другой книги, где общий используемый образ уже встречался ранее.

Этот литературный инструмент в особом почете у классиков. Так, Пушкиным и Лермонтовым часто и оригинально использовалась реминисценция. Примеры этому многочисленны. Когда известный литературный критик Василий Андреевич Вяземский написал о начинающем поэте Александре Сергеевиче, что он является «следствием» поэта Жуковского, то сам Пушкин уточнил, что не следствием, а учеником. В своей поэме «Руслан и Людмила» Пушкин в 12-й главе поместил целую мини-пародию на произведение своего старшего друга «Песнь о 12 девах». При этом при всем Вяземский был его другом, а после дуэли – неотлучно, до самого конца находился у постели.

В XVIII веке реминисценция – это мощная платформа творческого сотрудничества. Продолжая рассуждать о реминисценциях классиков, вспомним Лермонтова, который в своей известной поэме «Кавказский пленник» широко использовал этот литературный прием, опираясь на одноименную поэму Пушкина. Данное произведение молодого Михаила Юрьевича Лермонтова можно даже назвать творческим изложением пушкинских строк. Мало того, что по сюжету, ритмике совпадает начало обеих поэм (об отдыхающих вечером в своих аулах черкесах), совпадают и композиционные отрывки. Строка о дальнем пути, ведущем в Россию, – откровенно совпадает. Зачастую лермонтовская реминисценция – это своеобразная творческая мозаика. При более глубоком изучении его поэмы «Черкесы» обнаруживается созвучность с произведениями Пушкина, Байрона, Дмитриева, Козлова. Так можно ли утверждать, что Лермонтов допускал в своем творчестве плагиат? Конечно же, нет! Творческие идеи не должны окостеневать и восприниматься как лицензированные догмы, их следует развивать. Разве «цитатный» поэт не оставляет своего следа в Литературе? Если последующее произведение по своей силе и глубине никак не уступает предшествующему, разве оно – плагиат? К счастью, законы творчества отличны от законов лицензирования бизнеса.

Реминисценции многофункциональны: часто они воспроизводят читателям уже известные для них цитаты и фразы либо преобразовывая их, либо даже оставляя в виде, характерном для первоисточника. В ином случае при помощи реминисценции вдруг в новом произведении всплывают имена персонажей и образы из предшествующих.

Признанным мастером реминисценции является наш современник, классик Виктор Пелевин. Его роман «Чапаев и Пустота» не только «сводит нас» с известными ранее персонажами, героями Фурманова, но рисует совершенно другую сюжетную линию. Появляется главный герой Петр Пустота, поэт-декадент. Действие «раздваивается» между 1919 и 1990 годами. Виктор Пелевин пользуется стилистикой речи Василия Ивановича из романа Дмитрия Андреевича Фурманова «Чапаев». В частности, в его выступлениях перед отправлением на фронт использованы одни и те же фразы и словосочетания «неча смозоливать», «знали на што», «заруку даем». Крайне интересен переосмысленный Пелевиным образ Анки-Пулеметчицы. В современной интерпретации это одновременно загадочно-непостоянная женщина и образованная светская дама. Она виртуозно ведет нить беседы, умело себя преподносит. И это – далеко не единственная книга Виктора Пелевина, в которой фигурирует реминисценция. Другой его роман с более чем лаконичным названием «Т» вообще лихо «крутит образами». Объединенный методологией буддизма, он вводит главным героем Льва Толстого. Далее, как оказывается, образ классика – несамостоятелен. Его, в свою очередь, пишут пять писателей (аналогия с демиургами). «Проглатывая» же роман далее, мы встречаем переосмысленную писателем Оптину Пустынь, ассоциирующуюся с Голгофой. Рассуждения пелевинского графа Толстого, составляющие его внутреннее духовное переосмысление, — очевидная реминисценция с автобиографическими «Записками сумасшедшего».

Актуальна ли реминисценция в литературе? Постмодернистский этап ее развития утверждает: «Еще и как!» Мало того, зачастую он питаем ею, находит в ней живительные силы и идеи, а иногда, как у Виктора Пелевина, превращается в творческий метод.

Источник

Оцените статью
( Пока оценок нет )
Поделиться с друзьями
Рубаи и Литература Мира
%d такие блоггеры, как: